Игорь Дыченко

    120-летию со дня рождения великого украинского художника-новатора Вадима Меллера была приурочена выставка его работ в Национальном художественном музее.    

      В годы «голодного Ренессанса» украинского авангарда Вадим Меллер создал пиршество для глаз. Его театральные эскизы, абстрактные композиции, рисунки-гротески поражают смелостью изысканной колористической мелодии. Слова «время — вперед!» могут служить лозунгом и эпиграфом эпохи, на которую пришлась молодость художника. Улицы, площади, рабочие клубы, творческие мастерские-лаборатории стали авансценой Его величества Великого эксперимента и Ее высочества Великой утопии. В этот «авангардный «Артек» Вадим Меллер пришел не бой-скаутом, а сложившимся мастером с европейским опытом. Выпускник Мюнхенской академии искусств, в 1912 году он приехал в Париж и, к своему счастью, попал в мастерскую Антуана Бурделя. Вхождение его в парижскую художественную среду было стремительным: работы молодого украинского живописца уже экспонируются на «Салоне независимых» 1913 года и «Весеннем салоне» 1914-го.

     А далее был послереволюционный Киев: будни и праздники авангарда, насыщенного жаждой расписывать агитпоезда, обновлять костюм (идея прозодежды), украшать улицы, дерзать, творить и мечтать. Драматизм и зрелищность тогдашнего пространства и времени Меллер воплотил в шедеврах мирового уровня. В Киеве, измученном калейдоскопической сменой властей, разрухой (что творится, «ні разумний, ні дурень не розбере», писал в частном письме Сергей Ефремов) как грибы росли театры. Из ярчайших — балетная студия Брониславы Нижинской. Для ее питомцев Меллер создает метеоритной силы костюмы к «Ассирийским танцам». Решенные в умеренно горячей колористической гамме, они     поражают совершенством пластики , линии , силуэта.
На генном, «трипольском» уровне Меллер улавливает глубинную связь авангардного языка с благородным древним народным орнаментом. Как звездное небо ничего не изображает, кроме самого себя, так и эти нефигуративные полотна самодостаточны. «Так на холсте каких-то соответствий» (Велимир Хлебников) утверждается гармония — не «сонной вечности» (Александр Блок), а «весны человечества»(ВладимирМаяковский).
Олимпийская высота Вадима Меллера — сотворчество в театре «Березіль» с гениальным Лесем Курбасом. Искусство коммуны, с которым все еще заигрывали большевики, сравнимо с обсерваторией, открывающей звезды в стахановском темпе. Пролетарии всех стран уже почти соединились, признав авангард своим в доску. Курбас и Меллер вовсю использовали ресурс знака, символа, условного образа. Здесь-то и пригодился художнику европейский опыт кубофутуризма и экспрессионизма. Синтез идей торжествовал на сцене: симфония движения, феерия цвета, пафос без границ. Но предсказан распорядок действий: торосы соловецких и колымских льдов уже надвигались на тех, кто верил в алые паруса. В спектакле «Джимми Хиггинс» постановщики рискнули отмежевать личное «Я» от безликого коллектива. Меллер обнажает принципы театральной условности, напряженного психологизма — и это читается сегодня как зрелищный протест против обесчеловечивания человека в эпоху тоталитаризма.
Я другой такой страны не знаю, где рассказ о художнике приходится прерывать на полуслове. В годы украинского голодомора Вадим Георгиевич напишет в ренессанской композиционной схеме «Колхозную семью», своеобразное «Святое семейство». Показная социалистическая ангажированность этого произведения аннулирована, однако, «антисоветским» мрачным колористом. Пир во время чумы. Еще более тускло и безрадостно изобразил себе художник в позднем автопортрете. Эту работу называют «Дон Кихот», а можно было бы озаглавить и как «Сумерки патриция авангарда»…
     На экспозицию нынешней выставки в Национальном художественном музее были включены и две композиции жены художника — Нины Генке-Меллер. Больше ее работ не сохранилось! Парадокс в том, что эта талантливая художница работала в массовом, кустарном промысле. Все началось с преподавания истории, географии и черчения в селе Скопцы для слушательниц женского училища. В одноэтажном старом поместье рождался уникальный филиал, говоря современным языком, авангардного ПТУ. В столовой разместили вышивальщиц, зал превратили в мастерскую по производству ковров, на кухне «колдовали» над красителями. Ловкие иглы юных вышивальшиц усердно переносили на ткань эскизы абстрактных композиций Нины Генке. Вдохновленная идеями конструктивистов и супрематистов, она создавала декоративные орнаменты, вытесняя с обиходной вышивки лубочные незабудки, мурзиков и ангелочков. Творчество крестьянок сел Вербивка и Скопцы произвело сенсацию в Москве, а сама Генке была награждена. Далее — пунктир. Художница работает в издательстве «Гольфстрим», где «комиссарит» знаменитый панфутурист Михайль Семенко. Ее обложки-ребусы великолепно передают «акробатику» экспериментальной футуристической поэзии. А для «Березоля» выполняет орнаментальные детали оформления сцены.
Отдельный зал Национального художественного музея был предоставлен в дни выставки и проживающей ныне в США внучке четы легендарных художников-авангардистов — Нине Ветровой-Робинсон. Осуществив свою «калифорнийскую мечту», она создала постсупрематическую серию — отголосок авангардной олимпиады 20-х годов. Эти цветоконструкции свидетельствуют, что связь времен, к счастью, не распалась, и Меллер имеет достойную эстетическую наследницу: Нина не только видит, но и мыслит глазом…

Залишити свій коментар до статті